Cекреты благополучия женщины

Подпишитесь на лентуПодпишитесь на лентуTwitterTwitterВКонтактеВКонтактеВидеоВидеоFacebookFacebook
Мир Евы/Вес взят! (глава вторая)

Вес взят! (глава вторая)

Глава вторая. Вход в положение

Танюха была теткой жизнерадостной и не слишком склонной к злорадству. Однако что-то в ее голосе все же прорезалось этакое, малоприятное: ишь, разлетелась ты, соседка, кучу денег на кулинарию извела, а он никуда от своей законной заразы не денется. Она не хотела огорчать Рому — как-то само получилось.
А Рома, впав в отчаянье, пришла наконец к разумной мысли: нужно ставить на Ленечке крест. С кровью выдернуть эту любовь из души, выдавить, как перезрелый прыщ!
Как бороться за свою любовь — она не знала. Да и был ли  вообще способ увести Ленечку из семьи? Если он в этой семье уже лет пятнадцать пребывает, время от времени позволяя себе загулы?
Но, поскольку все одинокие и неспособные яростно выцарапывать у судьбы счастье женщины — большие фантазерки, Рома придумала такой сюжет: идет Ленечка с женой по улице, а навстречу она, Рома, в норковой шубе, со стрижкой от лучшего парикмахера и в туфлях ценой — как вся Ленечкина квартира. И проходит мимо, устремившись в светлое будущее, а будущее это — автомобиль неизвестной науке модели, но очень длинный и сверкающий, и за рулем — мужчина… Нет, МУЖЧИНА! А жена рядом с Ленечкой — уже не женщина, а так — придаток к плите и стиральной машине. Что интересно — зная, что у любимого есть дети, Рома их никогда в расчет не принимала. И на картинке они не фигурировали.
Ленечка при виде божественно прекрасной и фантастически богатой Ромы должен был осознать, чего ли шился, и до смертного часа проклинать свою нерешительность. Откуда возьмутся красота и богатство, Рома не знала, да разве это важно? Откуда-нибудь! И это кино она проиграла в голове раз двести, в красивых декорациях, меняя шубы и туфли на шпильках (в торговом центре был меховой магазин, мимо которого она по крайней мере дважды в день проходила и задерживалась, чтобы хоть помечтать).
Конечно, утешительные мечтания — тоже выход из положения. Другую женщину они бы сподвигли на яростную покупку совершенно ей не нужной шубы — с чего-то же нужно начинать объявленную подлецу войну. Вот если бы параллельно художница не рисовала другой сюжет…
В другом Ленечка приползал на коленях, с букетом алых роз в одной руке и коробочкой в другой, а в коробочке — обручальное кольцо с бриллиантом в американском духе. Рома знала, как оно выглядит вблизи: они с Танюхой как-то зашли в ювелирный магазин и долго стояли перед витриной — пока продавец, подозрительно элегантный юноша, не позвал охранника. И во втором сюжете она, малость покочевряжившись, соглашалась идти под венец. Белое платье она тоже несколько раз меняла — напротив мехового магазина был свадебный салон с витринами, глядя на которые человек со вкусом сразу вспоминал давнее выражение «варварская роскошь».
Третьего сюжета, то есть мира, в котором Ленечки нет, не было и не будет, Рома не создала. И в таких фантазиях прошло две недели.
Ленечка вернулся домой, но не звонил и не сообщал так, как будто они сто лет муж и жена:
— Ромчик, можешь взять к ужину баночку меда? Я, кажется, почти простыл.
Не «можно, я приеду», не «встречай, дорогая», а именно так, по-супружески…
Наконец через полтора месяца Роме стало ясно, что история завершилась, точка поставлена, поставлена не самим Ленечкой, а зловредной Ленечкиной женой, нужно что-то с собой делать, а что — неведомо. Искать выход из положения — а куда выходить-то?
Мысль выудить на сайтах знакомств подходящего мужчину, конечно же, приходила в голову, но Рома безумно боялась этого теоретического мужчины. Наконец она собралась с духом и села сочинять объявление. Ей не хотелось выглядеть ни дурой, ни слишком умной, ни скромницей, ни развратницей, и в конце концов Рома задала себе вопрос: «А в самом деле, какая я?»
Ответ оказался ужасен:
— Я — никакая!
Банальная формулировка «Простая женщина хочет познакомиться с обычным мужчиной, алкоголикам просьба не беспокоиться», в сущности, точно описывала Ромину ситуацию. Но «простых женщин», «обычных женщин» и «нормальных женщин» на этих сайтах было неимоверное множество, они там побатальонно и подивизионно маршировали.
Поняв, что ее интеллекта не хватает даже на то, чтобы составить завлекательное объявление, Рома сильно огорчилась. Звать на помощь Танюху она не хотела — и так уже Танюха слишком много места в ее жизни занимала, знала совершенно лишние подробности, а проявлять сочувствие не спешила. Рома решила посоветоваться с Лерой.
Она старалась по пустякам не надоедать старшей подруге. Да и подруге ли ? Лера умело держала дистанцию, к ней не забежишь вечером попить чаю и пошарить в Интернете. Но и просто знакомой Рома бы Леру не назвала. Покойная мать работала вместе с Лерой в заводской библиотеке, но Лера тогда была очень молода, в библиотеку попала случайно и довольно скоро нашла себе другое занятие, более перспективное, — нанялась в турфирму. Она и Рому, когда та окончила школу, туда заманила. Но Рома потеряла папку с паспортами. Папка потом, конечно, нашлась, ее по рассеянности утащил клиент и три дня таскал в кейсе, прежде чем догадался открыть. Однако на Рому накричали и выгнали. Потом Лера вспомнила о Роме, когда кулинарной фирме, которую она открыла вместе с подругой, потребовался курьер — развозить заказы. Курьером Рома прослужила два года, и та же Лера сосватала ее в компьютерную фирму — секретарем. Но секретарю необходима общительность, а Роме как раз общительности недоставало. Когда мужчины шутили или говорили сомнительные, на ее взгляд, комплименты — она терялась. Компьютерщики нашли ей другое занятие — сидеть в торговом зале, заведовать рекламными буклетами и оформлять гарантийные документы. Фирма объединилась с другой, Рома ли шилась места, но ей из милосердия предложили работу в регистратуре поликлиники, где главврачом была теща президента объединенной фирмы. Вот в регистратуре она застряла надолго и тут уж сама оказалась полезна Лере, у которой тяжело заболел отец. Именно тогда, через полгода после отцовской смерти, Лера позвала ее на те роковые именины. А вскоре удалось бросить осточертевшую регистратуру ради должности продавца в загадочном магазине — куда более тихой и мирной должности.
Рома позвонила Лере и прямо сказала: нужен совет.
Лера как раз думала, на что употребить вечер. Она простудилась, муж отбыл на три дня в столицу, старший сын временно переехал к бабке — бабка, матушка мужа, жила напротив лучшей в городе школы, куда ходил Алешка, имела знакомства в учительской и бралась обеспечить подготовку ребенка к экзаменам. Младший сын Гришка уже жил своей жизнью, уже научился огрызаться, и Лера знала, что этот период лучше переждать, стараясь не ссориться с обормотом. Так что визит Ромы был даже кстати — на стол будут выставлены всякие вкусняшки, обормот вылезет на запахи из своей берлоги, а общий ужин поневоле сближает.
Рома начала с объявления, потом как-то незаметно разговорилась, и Лера сразу поняла: младшая подруга даже не представляет, в какой стороне искать выход из положения.
— Я бы для начала обновила гардероб, — сказала Лера. — Ты не представляешь, как это бодрит. Жизнь сразу становится прекрасна. Даже новые трусики — и то лучше всяких таблеток от депрессии.
— Да, гардероб…
Вчера, собираясь на работу, Рома залила майонезом из треснувшего пакета черную юбку и решила надеть серую юбку, которую купила еще осенью. Тогда эта юбка была чуть великовата, и Рома собиралась носить ее поверх самых плотных колготок и шерстяных штанишек. Но зима оказалась мягкой. А сейчас выяснилось — вообще не налезает! Как Роме удалось стремительно набрать по меньшей мере пять кило — догадаться было нетрудно.
— На меня теперь ничего приличного не купить… — горестно сказала Рома. И похлопала себя по бокам.
Лера была тонка и стройна по праву рождения. У нее и отец с матерью такими уродились — тонкие-звонкие-прозрачные. С высоты своего идеального телосложения Лера примерно раз в год высокомерно вправляла Роме мозги, и ее поучения обычно сводились к элементарному девизу: жрать меньше надо! Рома примерно такой морали и ждала, приготовившись терпеть, чтобы потом заняться объявлением.
— Я понимаю, что у тебя стресс и по такому случаю ты будешь радостно жрать все, что под руку подвернется, — сказала Лера. — Но давай попробуем заехать с другого конца. Как ты работаешь в своем ларьке?
— С девяти до восьми. Но прихожу пораньше, чтобы прибраться.
— Это что же, двенадцатичасовой рабочий день?
— Нет, у меня есть сменщица, Тася. Два дня — я, два дня — она. Очень удобно.
— Так, хорошо. И работает ларек круглую неделю?
— Да…
— А в свободные дни чем занимаешься?
— Ну, чем… Квартиру убираю, вяжу, телик смотрю, в магазины хожу, тетю Надю навещаю…
Рома честно перечислила все, что составляло быт одинокой женщины. Даже Танюху упомянула — по крайней мере раз в неделю они ужинали вместе, причем у Танюхи, гоняя со стола котов. Но постоянное ожидание Ленечки в этот список не входило. А меж тем оно и было главным занятием Ромы.
— Так… Вот что я тебе скажу — нельзя быть такой тетей-мотей. Нельзя — и все тут. Сейчас ты от страданий еще больше растолстеешь. И вообще никому не будешь нужна.
— А мне самой никто не нужен!
Лера покачала головой.
— Я хочу дать тебе шанс. Слушай внимательно. Ты должна сбросить двадцать кило.
— По-твоему, это возможно?
— Возможно. Слушай, говорю тебе, и не перебивай. Это только в кино, наверное, толстушка становится стройняшкой, бывший любовник видит ее новую фигуру — и сразу ведет под венец. Я сама, правда, таких фильмов не видела, но они должны быть…
— Почему?
— Потому что есть дурочки, которые хотят их смотреть. Жрать пирожные и смотреть! Ромка, все гораздо сложнее. У стройной женщины появляется другая психология. Она иначе смотрит на мир — и в результате мир иначе смотрит на нее. Она больше меняется изнутри, чем снаружи. И мужики это чувствуют. В общем, я даю тебе один-единственный шанс. Хочешь — бери. Не хочешь — ищи другую жилетку, чтобы хныкать, я тебя больше даже слушать не стану.
Вот такой и была эта Лера — уверенной, жестковатой, набитой под завязку всякими правильными словами. Да и по тому, как она одевалась, было видно: вот вошла леди в светлом деловом костюмчике, юбка — на десять сантиметров выше колена, не более, но вырез жакета — о-о-о, вырез многообещающий. Спина — безукоризненно прямая, шея — словно стальная, вряд ли  когда согнется, манера медленно поворачивать голову — совершенно королевская. Эта Лера сумела даже свекровь вышколить, не говоря о свекре, и дети у нее на самом деле почти идеальные, и муж — умница, спортсмен, в сорок пять лет по воскресеньям гоняет в футбол с бывшими одноклассниками. И для чего ей нужна подруга-недотепа — остается только гадать. Но ведь нужна для чего-то…
Рома подумала — если прийти к Танюхе, та тоже жалеть не станет, нальет чего-нибудь покрепче, и будут они до трех часов ночи, то смеясь, то ругаясь, толковать о том, что все мужики сволочи. И даже главный Танюхин кот Сайка (Сайреддин Санрайз Ориана) — та еще сволочь. Два-три таких вечера — первые волны отчаяния наконец схлынут, фантазии отомрут, начнется ровная и бесконечная депрессия, и она не пройдет, потому что не появится события, которое ее уничтожит, неоткуда взяться такому событию.
— А что надо сделать? — спросила Рома.
— Это я тебе завтра скажу. Не волнуйся, я-то найду выход из положения. Но ты пойми — из положения нельзя выходить в никуда. Только — в какое-то другое положение.
И сказала!
— Во-первых, нужно срочно найти тридцать тысяч, и я даже знаю, где ты их возьмешь. Ты продашь это ужасное золото.
— Как?!.
Золотые кольца и цепочки были материнским наследством, мать над ними прямо дрожала и вложила Роме в голову неимоверную ценность этих вещиц. И Роме казалось, что отдать их за деньги — просто непристойно, просто оскорбительно для покойной матери. Их можно было только надевать два-три раза в год — на именины к той же Лере или на юбилей к тете Наде.
— Элементарно. Я знаю фирму, которая скупает золото и нормально платит. Чем скорее ты избавишься от золота, тем лучше. Только не начни мне тут причитать про черный день. Будем считать, что он уже настал.
— Я могу одолжить у тети Нади… — растерянно сказала Рома.
— Нет, ты должна вложить в это дело золото. Тогда ты будешь знать, что обратной дороги нет и нужно использовать то, что куплено такой ценой, на полную катушку.
— А что куплено?..
— Полугодовой абонемент в тренажерный зал.
— Куда?..
— В зал. Абонемент — это тысяч двадцать, а на остальные ты купишь хорошую обувь, тренировочный костюм… Нет, я тебя знаю, хороший ты не купишь, пойдем выбирать вместе.
— Нет. Я золото не продам, — твердо заявила Рома.
— Как знаешь. Ты, конечно, можешь где-то взять эти деньги в долг. Но лучше бы тебе избавиться от золота. Избавиться. Это — шаг, это — жест. Ты ведь не продала его только потому, что оно — власть твоей дорогой матушки над тобой, которая все еще продолжается.
Кому другому Рома бы ответила, что власть тут ни при чем, но Лера была хорошо знакома с покойной Роминой матерью и видела, как больная женщина нашла себе единственную отраду в том, чтобы командовать безвольной единственной дочкой, поскольку больше — некем. И Рома знала, как Лера к этому относится… и ведь не соврешь, что отношения с матерью были прекрасные, настолько прекрасные, что память о ней нужно хранить во всех видах, включая ее старые туфли и сумки…
Советоваться с Танюхой было бесполезно — Танюха ненавидела лишние телодвижения. Она бы только покрутила пальцем у виска. Была еще сменщица Тася, бывшая красавица, которая признавала только то, что было ей к лицу двадцать лет назад, и где-то позаимствовала особые правила приличия. Приходить на работу в балетках — неприлично, нужны каблуки, носить обувь на босу ногу — неприлично, громко смеяться — неприлично, носить бриджи — неприлично…
Однако хотелось сразить Леру доводами рассудка. Рома позвонила Тасе, объяснила ситуацию и услышала золотые слова:
— Что? Тренажерный зал? Женщине иметь бицепсы — неприлично!
Эти золотые слова довели обычно спокойную Леру чуть ли  не до истерики — Рома не знала, что подруга умеет так хохотать.
— Передай этой дуре, — сказала Лера, утерев серые от туши слезы с глаз, — что природа еще не создала человека без бицепсов. Если она такого найдет — ученые ее озолотят. Кстати о золоте… Ну?..
— Не могу.
— Пойдем вместе. Как только ты от него избавишься, все наладится.
Рома подумала: даже если вообще все имущество продать, Ленечка уже не вернется…
Мать успела вбить ей в голову великую ценность этого наследственного золота, сокровища на черный день, и Рома, вдруг встав на сторону покойницы, исчезла с Лериного горизонта, даже на звонки два дня не отвечала. Она решила: пусть все остается, как есть. Может, кому-то спорт и помогает измениться, но Рома и в школе-то всеми способами избегала уроков физкультуры, это — не для нее, лучше попробовать обойтись без ужина.
Приняв это мужественное решение, она в тот же вечер нажарила на ужин блинов и обильно смазала их клубничным джемом. Удовольствие было огромным — еще и от того, что Рома впервые в жизни бунтовала. Это был бунт против чересчур правильной Леры с ее разумными советами.
На следующий день Лера пришла к ней в магазин.
С наступлением весны заказов на оригинальные шапочки и шарфы почти не стало, но давняя клиентка додумалась до ажурной летней юбки для младшей дочери. Модель она откопала — мама, не горюй! И Рома старательно ковыряла крючком образец, пытаясь понять по раппорту, сколько петель нужно набирать. Перед ней лежали картинки — выкройка юбки и схемы трех необходимых узоров.
— Здравствуй, пропажа, — сказала Лера. — Ну, я обо всем договорилась. Есть ювелир, который возьмет твое золото на лом. Согласись, что другой ценности у него уже нет, это унылый ширпотреб семидесятых годов. В спортивном отделе вашего бедлама я только что видела подходящие лосины с хорошей скидкой. Кроссовки для фитнеса возьмем в «Спортланде». С топом сложнее, будешь пока заниматься в обтягивающей маечке. И придумай, как убрать волосы. Лучше всего — в высокий хвост, так что купи подходящую резинку. Полотенце, я думаю, у тебя найдется, новую губку и мыльницу с мылом купим прямо сейчас.
Рома съежилась.
— Я знаю, ты ничего не хочешь менять. Тебе и так ладно, — продолжала Лера. — А семью ты хочешь? Детей хочешь? Дело не в твоей фигуре, Ромка, фигура может быть какой угодно. Дело в наличии или отсутствии силы. Начнешь тренироваться — поймешь. Это не просто выход из положения. Это — прорыв в другое пространство. И я от тебя не отстану. У меня ситуация была еще хуже, покойный папочка — отставник, привык командовать, больше командовать некем, так он на нас с сестрой душу отводил. Я в двадцать лет ушла из дома. Питалась дошираком, будь он неладен, но снимала квартиру. Лет пять с ним даже по телефону не разговаривала. Когда стал болеть — сестре деньги на лекарства передавала. Я к нему пришла тогда только, когда была уверена, что на все его закидоны смогу твердо ответить «нет». Так я от его власти избавилась, а ты все еще покойную матушку огорчить боишься. Хватит, понимаешь? Хватит!
Такой Рома Леру еще не видывала.
— Да, да… — ответила она. — Только страшно…
— Страшнее, чем вечером дома, когда одна смотришь телевизор и ждешь звонка, уже не будет, — утешила Лера.

 

Купить книгу

Ваши комментарии:

ВКонтакте
Facebook
Google+
Новости
  • Октябрь 1, 2016Вес взят! (глава первая)
    Считается, что магазинный пакет выдерживает десять кило. Но Рома своими глазами видела, как у одной женщины прямо посреди улицы пакет треснул и все полетело на асфальт. Такое бывает, кстати, если в...
    0 комм.
  • Март 11, 2016Единственные (часть четвёртая)
    Пройдя мимо матери, как мимо каменной стенки, пройдя мимо ряда стульев вдоль стены, на которых сидели женщины с медицинскими бумажками в руках, Илона вышла из клиники. Мать нагнала ее на улице.
    0 комм.
  • Март 6, 2016Единственные (часть третья)
    Ее родители жили в крошечном городишке, в семье старшего брата, и очень верили в светлое будущее своей младшенькой. Брат был не родной, а сводный, из прежней, еще довоенной семьи отца, и...
    0 комм.
  • Февраль 18, 2016Единственные (часть вторая)
    Портрет был вырезан из журнала и вклеен в блокнот — именно вклеен, чтобы не вывалился. Блокнот когда-нибудь кончится и будет упрятан в нижний ящик письменного стола — весь, кроме этой страницы;...
    0 комм.
  • Февраль 14, 2016Единственные (часть первая)
    — Мне сорок лет, и я имею право… Ноги сами знают дорогу, глаза сами отслеживают цвета светофора. Тело несет себя, само обнаруживая, где можно проскользнуть между другими телами. Навык хождения в толпе...
    0 комм.