Cекреты благополучия женщины

Подпишитесь на лентуПодпишитесь на лентуTwitterTwitterВКонтактеВКонтактеВидеоВидеоFacebookFacebook
Мир Евы/Вес взят! (глава первая)

Вес взят! (глава первая)

Глава 1. Чтобы Танюха иззавидовалась

Считается, что магазинный пакет выдерживает десять кило. Но Рома своими глазами видела, как у одной женщины прямо посреди улицы пакет треснул и все полетело на асфальт. Такое бывает, кстати, если в пакете какая-то запрессовка — с неожиданно острым углом, и потому нельзя укладывать покупки впопыхах и впритык. Лучше взять два пакета, так оно надежнее. А еще лучше — три.
Если шлепнется на асфальт батон хлеба в запрессовке — беда невелика, если коробка яиц — обидно, а вот если бутылка дорогущего виски «Джек Дэниэлс»… ох, это будет настоящая драма!
Вот Рома и шла с тремя увесистыми пакетами, не забывая хвалить себя за предусмотрительность. И ведь нельзя сказать, что набрала ли шнего, все — необходимое. Как раз на ужин и на завтрак.
Соседка Танюха несла свои сто сорок кило к подъезду неторопливо и вальяжно — иначе уже не получалось. У нее был всего один пакетик, и тот — с пирожками из «Венского кафе». Все прочее, включая кошачий корм в больших мешках, она заказывала в супермаркетах с доставкой на дом. Система заказов Рому устраивала, если речь шла о пакете муки, пачке макарон и двухлитровой бутыли растительного масла. Но мясо-то нужно выбирать самой, овощи — каждый помидор и каждый огурец пощупать, каждую картофелину внимательно изучить.
— Привет, — сказала Танюха, с любопытством глядя на три пакета и торчащее горлышко «Джека Дэниэлса».
— Привет, — ответила Рома.
— Зайдешь?
— Ой, нет, сегодня не могу, извини.
— А-а…
В этот ответ вместилась целая поэма: значит, к тебе придет твой бойфренд, ради которого ты два часа проторчишь у плиты, а потом встанешь утром пораньше, чтобы побаловать своего красавчика Ленечку завтраком, и все — зря, потому что красавчик Ленечка — женатый, об этом весь дом знает, а к тебе бегает, когда с женой поругается, но он же все равно к ней вернется — есть магазинные пельмени, в которых мяса уже четверть века нет и не предвидится.
— Ага…
И в этот ответ вместилась поэма: Ленечка уже привык приходить регулярно и кушать всякие вкусные вещи, пить свой любимый вискарь, еще немного — и он сделает правильный выбор, а к тебе не то что менеджер из транспортного отдела банка — потомственный алкоголик дядя Коля из третьего подъезда не придет, когда он у тебя просит триста рублей в долг без отдачи, то в квартиру не заходит, не родился еще мужик, который добровольно войдет туда, где гадят и метят мебель трое котов, это не считая семи кошек.
На долгие разговоры у Ромы действительно не было времени. Поболтать, правда, хотелось — на той работе, которую ей сосватала троюродная сестра, чего доброго, вообще говорить разучишься. Это было место продавщицы в крошечном магазинчике на задворках торгового центра «Базарчик», да и сам «Базарчик» выстроили на задворках — в трех шахах от него кончалась территория города, которую от сельскохозяйственных угодий отделяла неширокая речка Берладка. Там продавались бижутерия и никому уже не интересные наручные часы. Понятное дело, покупатели в эту конуру не заходили, разве что школьницы — на товар потаращиться, а покупки случались раз в неделю. Год проработав в таком странном заведении, Рома так и не поняла, почему хозяева его не прикрыли. Видимо, как утверждала Танюха, магазин был «прачечной», и через него отмывались деньги, полученные или от контрабандных сигарет, или от чего похуже. Пользой от этой работы была возможность выскакивать два-три раза на пять минут и затовариваться продуктами по акции; другая польза — Рома вязала под заказ модные шарфы и шапочки, детский трикотаж, это был какой-никакой, а приработок. У нее появилась своя клиентура, в основном молодые мамочки, и ее передавали, как эстафетную палочку, из рук в руки. Вязать Роме нравилось — хоть какое, а творчество.
Так что потащила она к себе на четвертый этаж всю добычу и взялась за радостный труд. Это же совершенно первобытная радость — кормить любимого мужчину. Были задуманы два салата, фаршированные помидоры, запеченная в рукаве курица, стремительного приготовления шоколадный торт на кефире с орехами, творожное печенье с лимонной цедрой. Остатки торта и салатов Рома планировала подать на завтрак, но компоненты основного блюда завтрака, тушеной в сметане куриной печенки, следовало подготовить заранее. Ибо резать спозаранку пять луковиц — удовольствие сомнительное.
Очень способствовала кулинарному азарту мысль о Танюхе, которой некого угощать фаршированными помидорами. Уж лучше приходящий и уходящий бойфренд, чем полное отсутствие ли чной жизни. Не то чтобы Рома плохо относилась к Танюхе, они дружили, но надо же смотреть правде в глаза. Особенно если правда — о подруге, а не о тебе.
Начитавшись женских журналов, Рома знала, что Танюхин ли шний вес — броня от жизненных неприятностей и индульгенция, оправдывающая ее лень: в самом деле, пройти два ли шних квартала она не в состоянии, потому что пыхтит и просто чувствует, как взмывает к небесам давление. Но вот когда нужно ехать на кошачью выставку за тридевять земель — она катит страшный агрегат из чемодана на колесах и двух кошачьих переносок, штурмует с ним вокзал и не жалуется.
Танюха содержала дома питомник ориентальных кошек «Ориана» и была мелким дилером — продавала кошачьи корма и лекарства, привозимые из-за границы загадочными путями, чуть ли  не козьими тропами. Еще она работала бухгалтером сразу в трех маленьких фирмах и уговаривала Рому пойти этим же путем — окончить курсы, купить наконец компьютер, поставить хорошие бухгалтерские программы. Все-таки это престижнее, чем сидеть в нелепом ларьке, куда только школота за резинками для волос забегает. Но Рома боялась. Кто в юности не получил образования — тому с годами все труднее заставить себе переваривать большие куски новой информации.
Когда курица уже тихо шкварчала, торт остывал на подоконнике, печенье оставалось ли шь собрать с противня, а салаты и помидоры в красивых мисочках, а также «Джек Дэниэлс» стояли на столе, Рома поспешила в ванную — принять душ и подкраситься. Она могла прийти на работу с минимальным макияжем — ну, реснички, ну, губки, — но Ленечка должен был видеть ее красивой, свежей и благоухающей. И с распущенными волосами! Прямые, густые и тяжелые волосы были Роминой гордостью, еще не у всякой модели такая грива растет, и, хотя Танюха раз в месяц обязательно говорила, что женщина за тридцать не должна носить длинных волос, Рома это игнорировала: у самой Танюхи светлые кудряшки вокруг идеально круглой физиономии, и что хорошего?
В одном из трех пакетов был новенький халатик, купленный на внезапной распродаже. Рома имела, по ее соображениям, кило пятнадцать ли шнего веса, и не часто удавалось подобрать одежку, которая бы эту беду скрадывала. Халатик был удачный, хорошей длины, и она радовалась, что любимый мужчина видит ее постройневшей и соблазнительной. Дополнительной радостью было, что Танюха никогда не найдет такого чудесного халатика; может, они и есть, но не станет же она бегать по магазинам и рынку, ей вполне хватает ее трех халатов, один из которых, зимний, вообще мужской и весит по меньшей мере пять кило. Предвкушая радость от новой шелковистой вещицы, Рома взяла халатик в ванную, а старый вынесла оттуда и спровадила в стенной шкаф.
Именно там, в ванной, началась сладкая ли хорадка ожидания. Рома не закрыла дверь и ловила каждый треск и стук на лестнице. Она знала: сперва внизу громыхнет первая дверь, тяжелая, потом стукнет вторая, символическая, которую навесили, чтобы перед лестницей образовался тамбур. Потом будут шаги — если тяжелые, то сосед Алехин или сосед Савельев, если чуть полегче и побыстрее — соседка Савельева, если очень быстрые — Ванька Алехин, получивший по мобилке строжайший материнский приказ: немедленно домой, а то!..
Сейчас у Ромы уже не было необходимости полчаса стоять, приклеившись к дверному глазку, и высматривать Ленечку, чтобы распахнуть дверь, когда он еще только ставит ногу на первую ступеньку лестничного пролета. Сейчас она запомнила все шаги и прочие шумы. А вот когда внизу хлопнут обе двери и настанет тишина — значит, он, он! Походка у него была — как у эльфа, совершенно бесшумная, и он шутил, что когда-нибудь уйдет в разведку — и не вернется.
Она могла звать его только Ленечкой — даже нормальное «Леня» казалось ей слишком простым и грубым.
Уже в который раз Рома готовилась к встрече — и в который раз удивлялась: что этот эльф нашел в ней, такой простой, такой приземленной, ли шенной всяких талантов, кроме кулинарного и вязального, и, что хуже всего, способной в мужском обществе растеряться и онеметь? Он — образованный человек, менеджер, с компьютером на «ты», и она — продавщица в непонятном магазине, куда с тем же успехом можно было посадить манекен в красивом парике.
Ей вдруг в самых неожиданных местах, в пиццерии «Базарчика» или возле касс, делалось нестерпимо стыдно за то, что не поняла тайный смысл шутки, что не смогла отшутиться, что ее бедро торчит между двумя столами, мешая людям пройти, что на ногтях облупившийся лак. А когда она от стыда опускала взгляд — то видела свои туфли и вдруг понимала, что женщина в таких туфлях — ужас и кошмар.
И Рома была страстно и отчаянно, на всю жизнь, благодарна Ленечке за то, что он, выпив чуть больше нормы, увел ее тогда с Лериных именин, за то, что вытерпел ее нелепое молчание и смех невпопад, за то, что остался у нее ночевать, а утром не сбежал позорно, как некий Давыдов, самое черное Ромино воспоминание, а даже сидел на кухне в одних трусах и пил кофе.
Ленечка явился, как обещал, к десяти часам вечера, но не с обычной своей барсеткой, а со спортивной сумкой. Рома уставилась на эту сумку с тревогой, боясь поверить предчувствию: неужели?!? Он ничего объяснять не стал, просто шмякнул сумку в прихожей на пол, обнял и поцеловал Рому, после чего она перенеслась в рай, а какие же в раю вопросы? В раю — одно блаженство.
Они ужинали не на кухне, какая кухня?! Рома накрыла стол в комнате, для таких вечеров у нее были и скатерть, и матерчатые салфетки с вышивкой, которые еще покойная мать к свадьбе в подарок получила. Рома долго удивлялась, зачем люди дарят такие бесполезные вещи, пока в ее жизнь не вошел Ленечка. Мать бы, воскреснув на минуту, пришла в ужас; она хранила хорошие вещи до морковкина заговенья и, имея дорогие украшения, ходила, пока могла, только с бусками из фальшивого жемчуга. То-то бы она высказала по поводу скатерти и недостойного такой роскоши Ленечки…
Рома смотрела на ли цо любимого, открывая все новые достоинства: красивый профиль она отметила в вечер их знакомства, но то, какие у Ленечки виски с благородным налетом седины, какой изящный подбородок, как четко вылеплены губы, она для себя каждый раз заново открывала и только ужасалась: ну что, что она может предъявить любимому, кроме простецкой физиономии, толстых ног, запястий — как у землекопа, широких и костлявых плеч, ну, что, что?.. Ленечкина мужская красота казалась сокровищем, которого недостойно Ромино женское уродство.
Покойная мать могла бы передать ей хоть запястья и щиколотки! Ими она могла гордиться — и гордилась, носила до болезни недорогие браслеты, янтарный и из тигрового глаза, сама красила себе ногти, обязательно — красным лаком, и очень придирчиво выбирала туфли.
Мать все сделала не так — и даже имя дочери дала несуразное. Рома предполагала, что ее отцом был мужчина по имени Роман, отсюда и загадочное «Ромола», которого ни в одних святцах не сыщешь. Лера как-то сказала ей, что имя — это судьба и, значит, носящей мужское имя «Рома» будет очень трудно стать настоящей женщиной. Рома пыталась!
Ей очень хотелось быть настоящей, умной и преданной женой Ленечке. Правда, когда Танюха уходила разбираться с котами, Рома могла на ее компьютере залезть на ресурс с сомнительным содержимым, хотя ей было неприятно смотреть на картинки с голыми мужиками. Но хорошая жена должна в спальне быть страстной и опытной любовницей. На порнографических сайтах Рома нашла несколько идей — и кое-что уже стало получаться. Быть в тридцать два года неопытной — просто неприлично (слово «неприлично» было из репертуара сменщицы Тоси, и именно для этой ситуации оно очень подходило).
Ухаживая за Ленечкой, подкладывая ему то салата, то помидорчик, выбирая лучший кусочек курятины, Рома была абсолютно счастлива. Опять же, спортивная сумка в прихожей… Правда, он о сумке молчит, и не станешь же первая заводить разговор о совместном будущем.
И смешная мыслишка вдруг сложилась: то-то откроет рот Танюха, узнав, что Ленечка твердо решил жить с Ромой!
Молчал любимый только о сумке. А так-то — у него рот почти не закрывался. Он, приходя, обычно рассказывал Роме про все свои служебные дела, и она слушала с восхищением. Когда он говорил о начальнике отдела Кравчуке, Рома просто видела круглое ли цо и толстый нос этого Кравчука, огромные плечи, в которых совершенно потерялась шея, и блистательную лысину. Но она радовалась — в женских журналах она регулярно читала, что жена должна выслушивать мужа, быть в курсе его дел и тем оказывать духовную поддержку. Интернет давал те же советы, а туда она лазила вместе с Танюхой, причем Танюха над всеми инструкциями для глупых теток издевалась, а Рома их запоминала.
За столом просидели чуть ли  не два часа, потом Ленечка вспомнил, ради чего явился, и увлек Рому в постель (на дорогое сатиновое постельное белье он, конечно, не обратил внимания, а Рома три месяца понемногу откладывала деньги от вязальных заказов, чтобы купить этот роскошный комплект).
Интимная жизнь пока что доставляла больше радости Ленечке, чем Роме, но она училась! Одно мешало — уж очень старательно она подлаживалась под любовника, желая ему угодить и забывая о своих интересах. Но иногда у нее хватало смелости взять его руку и положить туда, где от этой руки ожидалось особое удовольствие. Ленечка не возражал — он в постели не был эгоистом.
Утром он ушел на работу, сумка осталась, и Рома все время на нее косилась, думая, не слишком ли  мерзко будет, если туда заглянуть? Но позвонил Ленечка и спросил: не взять ли  к ужину бутылку красного вина? Рома предпочитала шампанское, но радость от того, что наконец начинается совместное хозяйство, была огромна, и она воскликнула:
— Да, бери, конечно!
Потом она позвонила Танюхе и позволила соседке выпытать новые подробности романа с Ленечкой, включая красное вино.
— Ох, посадишь ты его себе на шею, — сказала Танюха, и эти слова были для Ромы лучшей в мире музыкой: Танюха поверила, что Ленечка переедет к Роме! И чего же еще желать?!
Судьба — такая холера, что любит подрезать на самом взлете.
На четвертый день, примчавшись домой с четырьмя пакетами, Рома обнаружила отсутствие Ленечки и сумки. Пробовала звонить — он отключил телефон. Мысли в голову полезли похоронные и замогильные.
Общих знакомых у них не было — только Лера, которая пригласила бывшего одноклассника Ленечку на именины совершенно случайно; как не пригласить, если одноклассник, случайно встреченный, сидит перед тобой в кафе с пасмурной рожей, но при этом проявляет интерес к твоему успешному и деловому супругу, возможно — завтрашнему работодателю. Лера решила дать Ленечке шанс, но Ленечка употребил свой шанс на банальный роман с забившейся в угол Ромой. Как Лера с мужем Димой догадались потом, у него было разом два конфликта, с начальством и с женой, и он желал хоть как-то почувствовать себя орлом и крутым мачо.
Три дня Рома пыталась дозвониться до Ленечки, даже слала эсэмэски нейтрального, чтобы не переполошить жену, содержания: «Перезвоните в отдел кадров». Ответа не было.
В больницах и моргах Ленечка не обнаружился.
Пришлось просить совета у Танюхи.
Танюха без ли шних церемоний позвонила к нему на работу — такой отваги Рома себе позволить не могла.
— Они с женой на две недели укатили в Испанию, — доложила Танюха. — Уже давно взяли тур. Не пропадать же туру из-за того, что муж загулял. Заодно там и помирятся.

 

Купить книгу

Ваши комментарии:

ВКонтакте
Facebook
Google+
Новости
  • Октябрь 8, 2016Вес взят! (глава вторая)
    Танюха была теткой жизнерадостной и не слишком склонной к злорадству. Однако что-то в ее голосе все же прорезалось этакое, малоприятное: ишь, разлетелась ты, соседка, кучу денег на кулинарию извела, а он...
    0 комм.
  • Март 11, 2016Единственные (часть четвёртая)
    Пройдя мимо матери, как мимо каменной стенки, пройдя мимо ряда стульев вдоль стены, на которых сидели женщины с медицинскими бумажками в руках, Илона вышла из клиники. Мать нагнала ее на улице.
    0 комм.
  • Март 6, 2016Единственные (часть третья)
    Ее родители жили в крошечном городишке, в семье старшего брата, и очень верили в светлое будущее своей младшенькой. Брат был не родной, а сводный, из прежней, еще довоенной семьи отца, и...
    0 комм.
  • Февраль 18, 2016Единственные (часть вторая)
    Портрет был вырезан из журнала и вклеен в блокнот — именно вклеен, чтобы не вывалился. Блокнот когда-нибудь кончится и будет упрятан в нижний ящик письменного стола — весь, кроме этой страницы;...
    0 комм.
  • Февраль 14, 2016Единственные (часть первая)
    — Мне сорок лет, и я имею право… Ноги сами знают дорогу, глаза сами отслеживают цвета светофора. Тело несет себя, само обнаруживая, где можно проскользнуть между другими телами. Навык хождения в толпе...
    0 комм.