Cекреты благополучия женщины

Подпишитесь на лентуПодпишитесь на лентуTwitterTwitterВКонтактеВКонтактеВидеоВидеоFacebookFacebook
Мир Евы/Благодарность

Эту историю рассказал мне мужчина — из тех, о ком женщины говорят с восторгом, а мужчины с легкой завистью: «состоялся». Ему сорок пять лет, он силен и крепок, занимается спортом (то мяч гоняет, то весной по речкам сплавляется), растит двоих сыновей, дом — полная чаша. У него уверенная повадка, живой взгляд и мироощущение человека, который знает про себя, что принял в жизни несколько серьезных правильных решений.

Но начиналось все очень плохо…

 

— Я влюбился. Влюбился, как молодой идиот. В тридцать-то лет, кошмар. Она — девчонка, на десять лет моложе, коленками мелькает, трусиками из-под юбки светит, а у меня — полное помутнение мозгов. Явился к жене: прости, говорю, больше с тобой жить не могу, встретил свою единственную и неповторимую! Жена спрашивает: а как же я, как же Машка? Я ей: все, как прежде, только без меня. Сколько на Машку надо — буду давать беспрекословно, квартира вам с ней остается. И ушел с одним рюкзаком.

Ну, не с одним, конечно… У меня был бизнес, я скоро купил квартиру, поселился там с Кристинкой. Красавица — по улице с ней ходить невозможно, все мужики от пяти до ста пяти оборачиваются. Решили пожениться. И тут я влип по-крупному.

Там вообще такой узел завязался — адвокаты его так и не распутали. То ли я превысил скорость, то ли не превысил, то ли мог увидеть этого парня в лицо, то ли не мог, то ли знал, что это сын Сирмайса, то ли не мог знать, то ли тормозной путь пятнадцать метров, то ли двадцать… Каша! Полнейшая каша! Когда на меня следователь наехал, я в какую-то минуту и сам поверил, что хотел Сирмайсу отомстить. Там все одно к одному сложилось.

В общем, два года получил.

Кристинка плакала, конечно, обещала ждать, я поверил — все же у нас было хорошо, и вдруг эта беда… Ну, ладно. Началось…

А у меня тогда был трудовой коллектив, полиграфическое производство, двадцать человек. Люди, конечно, разные, но в целом мы жили дружно. И стали мне мои подчиненные письма писать: мы тебе верим, мы тебя ждем… Для меня эти письма были — как тот луч света в темном царстве. Конечно, я Кристинкиных больше ждал, но она писать не любит — вот по телефону всегда пожалуйста.

И заметил я, что по крайней мере раз в неделю мне пишет Света. Письма короткие, но какие-то очень добрые. Про здоровье спрашивает, новости рассказывает. Потом я Сашку Агабяна, своего технолога, спросил в письме, как там Сирмайс с сыном. Так они со Светой, как два сыщика, информацию собирали. И докопались до той правды, которую семейству Сирмайсов удалось перед процессом скрыть: мальчишка-то — наркоман. Потому и свалился мне под колеса, что был обдолбанный. Уж сколько это Сирмайсу стоило — даже подумать страшно.

У меня на душе полегчало — значит, не так уж я виноват. А Света раздухарилась: я, пишет, этого так не оставлю, твое дело нужно пересмотреть! Я ей отвечаю: прекрати самодеятельность. Она мне: надо же тебя оттуда вытаскивать. Я даже порадовался, какие у меня славные подчиненные.

Так вот, Кристинка… Полгода она продержалась. А потом пропала. Мне спрашивать ребят было как-то неловко, они мне тоже не писали. Правду я узнал, когда уже вышел. Она какое-то время жила в нашей квартире, не работала, продавала вещи. Я же ей, когда жили вместе, и две шубы подарил, и золота с полкило, не меньше, и еще всего по мелочи. Потом квартиру она сдала, а сама перебралась к новому жениху. Ну, в самом деле, какие могут быть претензии? Девчонка молодая, ей о будущем нужно позаботиться, а не ждать, пока меня за хорошее поведение на две недели раньше выпустят! Ладно, это я так…

Вышел я, поселился у Агабяна. Сидим мы с ним на кухне, пьем, и он говорит:

— А чего бы тебе не жениться на Светке?

— Ты, — говорю, — или перепил, или недопил. На кой мне эта Светка? Светка — хороший товарищ, я ей за все благодарен, но кто ж женится на товарище?

— А ведь она тебя любит.

— С чего ты взял?

— Ты, что, совсем уже ослеп и оглох?

— Ну…

И я крепко задумался.

Когда оказалось, что Кристинке я вроде как не нужен, мысли в голове клубились всякие: то ли в Норильск к тетке уехать, то ли в семью вернуться. Что-то нужно было с собой делать. Но бывшая супруга нашла себе другого, и я даже не расстроился, когда мне про ее похождения рассказали. О Светке я вообще не думал — был ей благодарен, конечно, за дружбу и поддержку…

И вдруг — здравствуйте! Она меня любит! Любит и молчит!

На следующий день я все это обдумал основательно. Да, не девочка, уже под тридцать. Спокойная, надежная. И я ей искренне благодарен — это правда. Может, хватит заглядываться на девочек с ногами от ушей?

Я вызвал Свету на свидание, повел в кафе и предложил стать моей женой. Она согласилась. В тот миг, когда я услышал «да», она сделалась вдруг красивой…

Ну, значит, нужно нести бумажки в загс.

Я действительно хотел, чтобы все сложилось правильно: верная жена, уютный дом, здоровые дети. Я не нуждался в приключениях! Мы с Агабяном решили открыть полиграфическое производство совместно с поляками, предстояли поездки, бессонные ночи, напряженная работа, ну так пусть дом будет моей крепостью, где всегда все в порядке.

Света все прекрасно понимала. Когда я ей прямо сказал, что роскошная свадьба нам не по карману, она даже не пыталась спорить, а предложила ограничиться медовой неделей в Познани: все равно мне туда ехать и жить в отеле, ну так поедем вместе.

Все перевернулось вверх дном, когда я услышал в телефонной трубке Кристинкин голос.

— Наконец-то! — сказала она. — Я больше не могу без тебя…

Я на минуту лишился всякого соображения. Опомнился, когда мы уже договаривались о встрече.

Она примчалась — фантастически красивая, с распущенными волосами до талии, со сверкающими глазами. Прямо посреди улицы она бросилась мне на шею. Наверно, все мужчины в радиусе двадцати метров померли от зависти…  а я схватил ее в охапку…

Мы пошли непонятно куда, она говорила обо всем сразу, просила прощения, давала обещания, плакала и сразу же смеялась. Я перестал понимать, на каком я свете. Она все объяснила: меня не было, устроиться на работу ей не удалось, предложил помощь старый друг ее отца, она переехала к нему и жила в одной комнате с его дочерью, а что говорили злые языки — это неправда.

— И сейчас ты там живешь? — спросил я.

— Ну да… — ответила она. — Но я все ему объясню и могу хоть сегодня переехать к тебе!

Я чуть не схватился за голову — ведь у меня уже жила Света. Мы сняли квартиру на Югле.

Кристинка держалась за меня, как утопающий за соломинку, прямо на ходу целовала меня, а я ничего не соображал и отвечал невпопад. В голове была одна мысль: что же теперь делать со Светой?

В общем, поехали мы в Юрмалу, там завалились в гостиницу… ну, цветы, шампанское, опять какая-то золотая побрякушка… недельный бюджет — в трубу!..

В Ригу мы вернулись утром.

— Мне было очень плохо без тебя, — твердила Кристинка. — Прости, что я не писала, ты же знаешь, не умею я писать…

Я посадил ее в такси, мы договорились созвониться. И пошел я в наш с Сашкой офис. Ну, какой офис — две комнатушки на шестом этаже… для начала сойдет…

— Где тебя нелегкая носила? — спросил Агабян. Ну, я рассказал.

— Идиот.

— Это сильнее меня.

— Твой идиотизм сильнее тебя!

Он задумался.

— Жить, говорит, без тебя не может? Я разберусь, что это за старый друг ее отца! Врет ведь! Врет! А ты — размазня! Тебе свистнули — ты побежал!

Много чего наговорил мне Агабян. И взял с меня слово — не встречаться с Кристинкой, пока он не докопается до правды.

Слово-то я дал, Свету каким-то враньем успокоил, а Кристинка мне все мерещится… увижу длинноволосую девчонку — вздрагиваю… И совесть покоя не дает…

А Кристинка звонит, плачет в трубку…

Ну, дурдом!

Через четыре дня вошел Сашка в мой кабинет и говорит:

— У тебя две возможности, хорошая и плохая. Я могу рассказать тебе, что удалось накопать. Но тогда твоему решению будет грош цена. Или я тебе ничего не скажу — а ты выбери так, как тебе совесть подскажет. Это будет лучше всего.

Психолог!

Я два часа по городу шатался. Думал, думал…

Ну, что он мог узнать? Что Кристинка мне врет? Я и сам подозревал. Что Кристинка поссорилась с этим «отцовским другом», а кто-то же должен ее кормить-поить? А я же безотказный!..

А с другой стороны — Света молчит, ни словом не упрекает. А в шкафу у нее уже подвенечное платье, в простыню завернуто, чтобы я раньше времени не увидел — примета такая…

От Кристинки у меня съезд крыши по полной программе. А Света… Брак из благодарности — вот что такое Света! И всю жизнь теперь проявлять благодарность, что ли?

Я вернулся в офис. Время было уже позднее, но Сашка ждал.

— Ну, ты выбрал, — сказал он. — По глазам вижу. Больше тебе ни слова не скажу. Только знай, что я всю жизнь буду считать тебя дураком.

— Сам знаю, что дурак…

Я переночевал в офисе.

Света, конечно, все поняла — не дурочка. Утром она вошла в кабинет и ключи от съемной квартиры на стол положила.

— Прости, — говорит, — не нужно было мне твое предложение принимать. Удачи тебе!

И ушла.

Ну, кажется, чего еще дураку надо?

Я помчался на ту квартиру — наводить порядок к Кристинкиному переезду.

А там в шкафу подвенечное платье осталось…

Смотрю я на него и все яснее понимаю, какая же я сволочь…

Вызвонил я Сашку и сказал: ты прав, мне правда не нужна, ну ее в болото! Я и без нее сам себе мозги вправил. Все, детство кончилось, я взрослый мужик, у меня должен быть дом, у меня должна быть семья, дети! И я должен быть в своей жене уверен больше, чем в самом себе. Остальное приложится! Достаточно глупостей понаделал, а вот сейчас резко поумнел.

Агабян настоящий друг — он нашел Свету, как-то так с ней поговорил, что она успокоилась и вернулась.

А Кристинка… Ну, сперва звонила, требовала встречи, грозила самоубийством. Потом звонить перестала. Наверно, другого дурака нашла. Который еще не хлебнул в жизни бурных страстей, которому эти страсти еще не осточертели. Есть такие девчонки — пока не нагуляются, кипят, как чайник. Потом за кого-нибудь выйдут замуж, родят, растолстеют и начинают от скуки опять колобродить — другого-то смысла в жизни нет.

А у меня — Света, Димка с Мишкой, дом, сад, друзья с детьми приезжают, всем в моем доме хорошо… ну, что еще?..  Нормальная жизнь, как оно и полагается в мои годы. И чистая совесть. Это — главное.

Ваши комментарии:

ВКонтакте
Facebook
Google+
Новости
  • Октябрь 8, 2016Вес взят! (глава вторая)
    Танюха была теткой жизнерадостной и не слишком склонной к злорадству. Однако что-то в ее голосе все же прорезалось этакое, малоприятное: ишь, разлетелась ты, соседка, кучу денег на кулинарию извела, а он...
    0 комм.
  • Октябрь 1, 2016Вес взят! (глава первая)
    Считается, что магазинный пакет выдерживает десять кило. Но Рома своими глазами видела, как у одной женщины прямо посреди улицы пакет треснул и все полетело на асфальт. Такое бывает, кстати, если в...
    0 комм.
  • Март 11, 2016Единственные (часть четвёртая)
    Пройдя мимо матери, как мимо каменной стенки, пройдя мимо ряда стульев вдоль стены, на которых сидели женщины с медицинскими бумажками в руках, Илона вышла из клиники. Мать нагнала ее на улице.
    0 комм.
  • Март 6, 2016Единственные (часть третья)
    Ее родители жили в крошечном городишке, в семье старшего брата, и очень верили в светлое будущее своей младшенькой. Брат был не родной, а сводный, из прежней, еще довоенной семьи отца, и...
    0 комм.
  • Февраль 18, 2016Единственные (часть вторая)
    Портрет был вырезан из журнала и вклеен в блокнот — именно вклеен, чтобы не вывалился. Блокнот когда-нибудь кончится и будет упрятан в нижний ящик письменного стола — весь, кроме этой страницы;...
    0 комм.